Успешное улучшение доходов и качества занятости в РФ
Исследование домохозяйств Банка России показывает значительный прогресс в доходах семей и мобильности в 2022–2024 годах. Однако последний анализ Института экономики РАН указывает на увеличение нагрузки на работников при росте доходов и медленное изменение качества работы, что подтверждает структурный дефицит рабочей силы в стране.
Регулярные опросы Центробанка позволяют отслеживать динамику доходов домохозяйств каждые два года и зафиксировали значительные изменения в доходной мобильности в период 2018–2024 годов.
Основное изменение приходится на 2022–2024 годы. Согласно данным ЦБ, реальные доходы увеличились у 65% семей, причем у 20% доходы возросли более чем на 50%.
Наибольший рост наблюдается в низших доходных группах: сокращается вероятность снижения доходов и увеличивается вероятность их увеличения. Также увеличивается движение вверх по доходным группам, что не было характерно для предыдущих периодов.
Большинство увеличения дохода приходится на трудовые доходы, но также значительную долю составляют трансферты. Сокращается количество безработных и среднее число детей, что помогает увеличить доход на человека. Виден рост числа людей, присоединившихся к трудовой активности, особенно среди женщин и молодежи в секторах образования, здравоохранения и торговли.
За два года реальная заработная плата увеличилась у всех категорий работников: на 24–25% у неквалифицированных работников и сотрудников торговли, на 21% у квалифицированных рабочих.
Рост доходов в условиях кадрового дефицита
Уменьшение реальной зарплаты заметно только в сельском хозяйстве среди квалифицированных сотрудников. Это приводит к тому, что домохозяйства увеличивают уровень потребления, но при этом сохраняют свои накопления; средний уровень долговой нагрузки остается постоянным.
Однако недавнее исследование Института экономики РАН с помощью данных Росстата и «Мониторинга предприятий» Центрального банка показало, что увеличение доходов происходит в условиях, которые ограничивают благополучие. По мнению авторов, нехватка рабочей силы стала структурной особенностью — количество предприятий, испытывающих дефицит персонала, выросло с 6% в 2019 году до 37% в 2024 году. Потенциальная рабочая сила, то есть люди, готовые работать, но не ищущие работу, сократилась более чем на половину — с 1,6 млн до 772 тыс. человек, что указывает на устойчивое превышение спроса на труд над предложением и невозможность его компенсировать обычным привлечением новых работников.
Поэтому повышение доходов от работы, зафиксированное Центральным банком, является реакцией работодателей на дефицит кадров, а не результатом роста производительности.
Анализ также показал, что структура трудовой занятости меняется: доля работников с письменными трудовыми контрактами достигла 96,2% в 2024 году (максимум за весь период наблюдений), но это не говорит о улучшении качества рабочих мест. Наблюдается увеличение числовых показателей занятости в массовых секторах, рост доли работников, работающих не по специальности, снижение требований к квалификации, что приводит к потере защиты от стагнации доходов.
Также стоит отметить увеличение рабочей нагрузки. По данным Росстата, среднее количество рабочих часов в неделю в 2023–2024 годах составило 38,2 часа, также достигнув максимума за весь период. Экономисты ИЭ РАН утверждают, что увеличение рабочего времени является прямым последствием дефицита персонала: производство поддерживается не за счет увеличения численности работников или повышения эффективности, а за счет увеличения нагрузки на уже занятых сотрудников.
В результате, несмотря на рост доходов, финансовая стабильность домохозяйств остается низкой. Исследование ИЭ РАН показывает, что более трети семей не в состоянии покрыть неожиданные и даже базовые расходы.
Уровень неравенства в зарплатах снижается, но разрыв остается
Индекс Джини находится на спаде: с 0,456 в 2005 году до 0,404 в 2023. Тем не менее, разница в доходах между верхними и нижними 10% работников остается на уровне 3,67 раза. Доля заработной платы в общем ВВП составляет от 44% до 45%, что значительно ниже, чем в странах ОЭСР (приблизительно 55%) и скандинавских странах (57–60%). Это означает, что даже при увеличении заработных плат рабочие получают меньший процент созданной ими стоимости по сравнению с развитыми экономиками.