Российский суд отказался исполнять решения Лондонского арбитража по делу Русала

Арбитражный суд Калининградской области отказал в признании и принудительном исполнении на территории России двух решений Лондонского международного коммерческого арбитража. Согласно этим решениям, компания «Русал» и её дочерняя структура RTI Limited должны выплатить немецкому банку OWH SE i.L. сумму около 247,6 млн евро. Примечательно, что с заявлением о признании этих решений в суд обратился сам должник — «Русал», в то время как банк-кредитор возражал против рассмотрения дела.

Основанием для обращения «Русала» в российский суд стало требование санкционного регулирования. Для осуществления платежа в адрес лица из недружественной страны необходимо разрешение правительственной комиссии, для получения которого требуется судебное подтверждение соответствия иностранного решения российскому законодательству. Банк OWH настаивал, что процедура признания решений арбитража предназначена для защиты интересов взыскателя, а не должника, и просил суд прекратить производство.

Суд Калининградской области, однако, указал, что ни Арбитражный процессуальный кодекс РФ, ни Нью-Йоркская конвенция не содержат запрета для должника обращаться с таким заявлением. По мнению суда, обратиться может любая сторона арбитражного разбирательства. На этом основании возражения банка были отклонены.

Несмотря на признание права «Русала» на обращение, суд отказал в удовлетворении его же заявления о признании и исполнении арбитражных решений. Основной причиной стало противоречие публичному порядку Российской Федерации.

Суд отметил, что OWH находится под контролем доверительных управляющих, назначенных немецким судом по инициативе Федерального управления по надзору за финансовыми услугами Германии. Это произошло после введения санкций ЕС против ВТБ, которому ранее принадлежал банк OWH. Таким образом, исполнение решения арбитража, по мнению суда, привело бы к перечислению средств под контроль германского регулятора, что было расценено как экспроприация.

Кроме того, суд допустил, что банк мог действовать недобросовестно при закрытии сделок, а уведомления о дефолте направлялись лишь в электронной форме, хотя договор требовал бумажного документа. Также было отмечено, что арбитражное разбирательство проходило в юрисдикции Великобритании, признанной недружественным государством, что могло повлиять на беспристрастность процесса.